November 1st, 2014

чудилко

Продолжаем угорать по "Стальному Алхимику"

Написался кроссовер сами, наверное, догадаетесь, с чем.

Эдвард Элрик находит, что ему не на что жаловаться. Ни прямо сейчас, ни вообще.

Что в его жизни, по сути, могло бы его не устраивать? Ту историю с человеческой трансмутацией Эдвард теперешний вспоминает с улыбкой, не понимая, почему Эдвард тогдашний так из-за нее переживал. На эту авантюру стоило пойти просто ради того, чтобы творить алхимию без круга! Двух конечностей, правда, жаль, но только потому, что автоброня выходит из строя чаще мяса. Да к тому же металлическую руку у него теперь отобрали и вернули Уинри. Неведомо, почему они этого не сделали сразу, как только заключили его сюда. Пожалуй, именно для того, чтобы в их головах хоть что-нибудь зашевелилось, он в один прекрасный день пожаловался на жуткую боль в месте присоединения протеза, а когда вызванный по этому случаю механик остался с ним наедине и высвободил его руку из ограничителей, презабавно трансмутировал его лицо. Эдвард понимал, что это его последнее развлечение с алхимией надолго вперед, и постарался получше разместить этот момент во дворце своей памяти. Он представлял это серией красующихся на стене акварелей, из которых заключительная была посвящена тому факту, что пульс бывшего Стального Алхимика не ускорился, даже когда он отдельно преобразовал в разноцветные кристаллы механиков язык.

Нет, положительно, всё в его биографии на своем месте, и даже бедняжка Нина Такер, называвшая его братиком, мало чем, в сущности, отличается от тех диких кроликов, которых им с братом приходилось убивать на том острове. Леди Изуми, мысли она чуть шире, гордилась бы своим учеником – он, пожалуй, даже лучше нее тогда, перегоревав смерть Нины, понял, как важно отставить сентименты и не клясть мироздание за гибель даже самых невинных существ. Впрочем, мироздание мирозданием, а вот в удовольствии найти Шу Такера и того бешеного ишварца и отомстить им Стальной не видел причин себе отказывать.

(В какой-то из стен дворца памяти был надежно замурован тот факт, что ишварец не более чем успел первым – Эдвард тогда сам в помрачении рассудка искал и хотел уничтожить то, чем стала Нина, даже не чтобы избавить это от мучений, а по какому-то необъяснимому наитию, похожему на... голод?)

Два убийства не связали между собой и похоронили где-то в архивах полиции. А Стальной Алхимик, не зная, чем ему еще заняться, с удвоенным рвением взялся за армейскую карьеру и алхимию. Сослуживцы умилялись юному пламенному патриоту, а брат безмерно обожал его, думая, что все это ради него. Через сколько-то лет Элрик-старший умел разъять живое человеческое тело на химические элементы, разложенные аккуратными кучками, а еще через сколько-то – преобразовать его в настолько красивые структуры, что захватывало дух. А в городе было так много людей, чьи самонадеянные лица напоминали о наглости покойного Шу.

Collapse )